«ВЕЛИК, НО СТРАШЕН!» к 100-летию К. Симонова*продолжение темы - 28 Декабря 2015 - ИРОН ПОСТ - Осетинский информационно-аналитический сайт
Среда, 01.03.2017, 22:54
Главная Регистрация RSS
Приветствую Вас, Гость
Меню сайта
Наш опрос
Какая из следующих мер могла бы, на Ваш взгляд, лучше других справиться с ростом цен?
Всего ответов: 202
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » 2015 » Декабрь » 28 » «ВЕЛИК, НО СТРАШЕН!» к 100-летию К. Симонова*продолжение темы
22:30
«ВЕЛИК, НО СТРАШЕН!» к 100-летию К. Симонова*продолжение темы

Почти на тридцать лет военная журналистика стала профессией для Симонова. Центральное место в его жизни и судьбе заняла Великая Отечественная война. С первых дней войны и до мая 1945 г. Симонов — фронтовой корреспондент. Именно в эти годы были созданы самые известные произведения Константина Михайловича — книги стихов «С тобой и без тебя», «Война», пьесы «Русские люди», «Жди меня», «Так и будет», повесть «Дни и ночи». «Жди меня» — название стихотворения и повести стало самым популярным и узнаваемым произведением военной поры, оно и по настоящее время воспринимается как один из наиболее значимых символов эпохи. Может сложиться ошибочное впечатление, что Симонов всю жизнь любил рисовать войну.

Это, однако, совсем не так — писателя привлекали исключительные обстоятельства, позволявшие в полной мере проявиться лучшим свойствам человека. Об этом, пожалуй, все творчество вчерашнего военкора. То, что большинство симоновских героев проходит через войну — свойство времени, а не результат писательских пристрастий. Певец и вождь, писатель и власть — тема столь же древняя, сколь и неисчерпаемая. И сложно понимаемая и определяемая взаимозависимость Симонова и Сталина, как одна из точек на этой длинной и весьма значимой линии в истории русской мировой словесности. Вряд ли можно согласиться с теми, кто наивно полагал, что Симонов служил Сталину не за совесть, а за страх, так как его отец — царский генерал, к тому же белоэмигрант. Для человека, почти 30 лет проработавшего фронтовым корреспондентом (1939–1968), всю свою взрослую жизнь, начиная с 1941 года и вплоть до смерти, мучившегося от того, что, может быть, надо было остаться на Буйничском поле под Могилевом, «просто солдатом», для него все эти меркантильные вопросы не были, да и не могли быть определяющими. Симонов просто искренне верил Сталину как лидеру страны, победившей фашизм.


Существовало (об этом знали все) великое множество «больших» и «малых» руководителей, требовавших или просто воспринимавших как должное свое прославление и даже обожествление со стороны соратников, называвших в их честь города и поселки (Зиновьевск/Елизаветград/Кировоград, Троцк/Гатчина и др.). Литература и периодика начала 20-х гг. изобилует прославлениями вождей самого разного уровня. На их фоне резко выделялся немногословный Сталин, каждая фраза которого обладала ощутимой весомостью и значимостью, а он сам воспринимался как символ Советского государства. Сталин много читал и старался быть в курсе всего, что происходило в культуре 20–40-х гг.

Нелишне напомнить, что в своем предсмертном письме от 13.05.1956 г. А. А. Фадеев, прекрасно знавший всю партийную элиту 30–50-х гг., писал об образованности «сатрапа Сталина», что резко отличало его от современных ему руководителей КПСС и СССР (прежде всего Н. С. Хрущева), «нуворишей от великого ленинского учения» и «невежд» во всем, что относится к литературе. В военные и послевоенные годы Симонов неоднократно лично встречался со Сталиным, не мог не отдать должное организаторским и управленческим талантам вождя, резкости и точности многих его суждений. Симонов был искренен и точно, как никто другой, передал скорбь и растерянность миллионов советских людей.

Сразу после смерти вождя «Правда» напечатала строки Константина Михайловича: «Нет слов таких, чтоб ими описать всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, как мы скорбим по вас, товарищ Сталин»… В этих строчках и горе, и потрясение, и растерянность, точно передавшие тогдашние чувства миллионов. И нет здесь никакого заказа. По принуждению так не пишут. Это искренняя реакция поэта на смерть того, кто был символом для нескольких поколений, с именем которого (достаточно обратиться к воспоминаниям того времени или к автобиографическому роману «Мой лейтенант» Д. А. Гранина) миллионы людей прошли всю войну.


Для Симонова ХХ съезд был, несомненно, потрясением, побудившим его к мучительному переосмыслению своего недавнего прошлого. Поэту, неоднократно общавшемуся со Сталиным, активно участвовавшему в деятельности секретариата Союза писателей СССР, а значит, сопричастному государственной политике, открытие правды о масштабе репрессий было особенно тяжело. При всем при том, что многие близкие К. М. Симонова были репрессированы, он, как и многие люди, до 1956 г. не связывал этот факт с личностью Сталина. Симонов 50-х гг. мучительно переосмысливает свою жизнь.

Не так много в советской литературе примеров подобной беспощадной внутренней критики себя самого. Это не видная взгляду внутренняя работа со стороны человека внутренне честного, но и человека системы, остро ощущающего свою государственную сопричастность и принадлежность всему происходящему в стране. Переоценка личности Сталина не могла проходить для Симонова вне контекста того времени, вне сопоставлений «вождя народов» с его «наследниками» — Хрущевым и Брежневым, с кем Симонов неоднократно общался как по работе в секретариате Союза писателей СССР, так и в частной обстановке. Не вызывает сомнений свидетельство близких поэта о том, как воспринимал Симонов Сталина незадолго до своей смерти. Над этим и сейчас неплохо бы задуматься. «Велик, но страшен», — говорил Константин Михайлович о Сталине. Это очень точно передает глубинную суть человека, обладающего поистине неограниченной властью. Сходное ощущение возникает, например, и от Ивана Грозного из «Песни про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» М. Ю. Лермонтова. И эта близость неслучайна. Лермонтов художественно передал существующую в народном сознании двойственность в отношении к Ивану Грозному. Точно так же Симонов уловил важнейшее противоречие в восприятии и отношении к И. В. Сталину. «ВЕЛИК».


Несомненно. И точно так же «Страшен»! С приходом к власти Н. С. Хрущева К. М. Симонов был постепенно отстранен от официального руководства советской литературой: перестал возглавлять журналы, два года прожил в качестве корреспондента «Правды» в Ташкенте (1958–1960), а в 1959 г. даже выводится из секретариата Союза писателей СССР; вернется только в 1967 г. и будет там состоять вплоть до самой смерти (1979).

Скорее всего, истоки этой «опалы» в убеждении Н. С. Хрущева в том, что Симонов — «любимец Сталина», а также во внутреннем неприятии поэтом до крайности невежественных и громогласных действий нового партийного руководства. К. М. Симонов «вернулся» в московскую литературную жизнь как автор трилогии «Живые и мертвые» (1959–1971) — одного из лучших произведений о Великой Отечественной войне, пьес и сценариев. Вопреки мнениям скептиков о творческой исчерпанности, Константин Михайлович не просто остается в числе лучших писателей 60–70-х гг., но и в ряде случаев выступает в качестве «законодателей моды», определяя основные направления развития культурной жизни.

Кто знает, состоялась бы, например, кинематографическая карьера А. Ю. Германа без симоновского сценария к фильму «Двадцать дней без войны» по его же повести «Из записок Лопатина»?! И уж во всяком случае не было бы той «лавины» воспоминаний и размышлений фронтовиков без симоновской поддержки этому движению, как в виде каких-то организационно-бюрократических действий, так и в обычном человеческом напутствии и поддержке. Отличительной чертой К. Симонова была честность: и по отношению к врагам и недоброжелателям, и к коллегам-журналистам, и к соперникам-писателям. А ведь именно это так много значит… Вы же согласны?

 

Валентина БЯЗЫРОВА, 
заслуженный учитель РФ

Категория: Общество | Просмотров: 196 | Добавил: Admin | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: