Понедельник, 25.09.2017, 12:52
Главная Регистрация RSS
Приветствую Вас, Гость
Меню сайта
Наш опрос
По Вашему мнению, цены на основные продукты, товары и услуги в целом выросли, снизились или не из
Всего ответов: 219
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
Главная » 2015 » Декабрь » 15 » Реформа жкх без региональных экспертов — это десять лет упущенных возможностей
00:48
Реформа жкх без региональных экспертов — это десять лет упущенных возможностей

С момента принятия 131-го Федерального закона о местном самоуправлении, а это 6 октября 2003 года, в закон были внесены 57 изменений. В Жилищный кодекс, который был принят 23 декабря 2004 года, были внесены 33 изменения. Любое изменение свидетельствует о совершенствовании законодательства — есть понимание того, что две мощные реформы затрагивают интересы всех без исключения сельчан и горожан и отдельно взятое изменение следует воспринимать как реакцию на ухудшение показателей так называемого социального барометра. Ведется мониторинг исполнения законодательства путем информационного обмена с регионами, но насколько такое взаимодействие эффективно без привлечения экспертного сообщества? Задача экспертного сообщества регионального уровня — анализ ситуации по ходу реформы ЖКХ, выявление недостатков и опасных тенденций, именно опасных, прогноз развития ситуации по оптимистическому и пессимистическому сценарию, выдача заключения на основе классического российского принципа: кто виноват и что делать? Именно федеральный центр, в том числе и законодатели, должны были инициировать и впоследствии финансировать работу региональных независимых экспертов. И если бы все вовремя спохватились, вряд ли пришлось бы сейчас поднимать нижеприведенные проблемы. Впрочем, о некоторых из них по порядку. 

Местная власть: без влияния на тарифы 

В ходе реформ эффективность власти оценивается тем, как она сумела отстоять интересы людей. Применительно к местной власти ее состоятельность в процессе преобразований следует рассматривать по степени влияния муниципалитета на тарифы. 
Плюсов в таком влиянии намного меньше, чем минусов. При монополизме «Газпрома» и расчленении некогда мощной ЕЭС России на генерирующие, распределительные и сетевые структуры, никакого влияния местная власть тогда и сейчас не оказывает на цену газа и электроэнергии для населения, будь то сельского или городского. 
Со стороны монополистов есть дифференцированный подход в тарифах для городских и сельских жителей — с 1 июля 2015 года в Северной Осетии горожанин платит за один киловатт-час 3 рубля 63 копейки, а сельчанин — 2 рубля 54 копейки, но это расхождение легко покрывается тем, что себестоимость выработки одного киловатт-часа не более 0,5 рубля, а Северная Осетия покупает один киловатт-час на оптовом рынке за один рубль, и всем, кто находится в этой цепочке от источника генерации до потребителя, прибыли вполне хватает. 
Фактически нет никакого влияния местной власти на тариф по централизованному отоплению жилых помещений — в тарифе велика доля электроэнергии и газа, и она остается неизменной на протяжении десяти лет. Именно поэтому на это направление и нужно было привлечь экспертное и научное сообщество — ведь при столь высокой зависимости нужно искать другие решения, вплоть до вхождения монополистов в производство, а возможно, и в распределение тепловой энергии. То есть можно было прийти на имеющееся оборудование и сети, но неужели за десять лет нельзя было выбрать оптимальную модель и просчитать все риски? Вариантов хватало — это и создание совместных предприятий, прямые инвестиции со стороны монополистов, совместное финансирование, финансирование инвестиционного проекта обновленной или реконструированной котельной под государственные гарантии и иные формы. Поисками вариантов никто так и не занялся. Что в итоге? Муниципальные унитарные предприятия, если говорить о тепловой энергии, и не только в Северной Осетии, но и во многих российских регионах, в долгах как в шелках перед газовиками и энергетиками, и речь идет о многомиллиардных суммах. В лучшем случае газовики или энергетики будут забирать обанкротившиеся структуры муниципального уровня за те же долги. То есть десять лет топтания на месте, опять упущенные возможности и суровая рыночная аксиома — ты не будешь успешен, если твой партнер на грани банкротства. Странно, зачем было ее проверять на практике, если и так все было ясно?
Примерно такая же минусовая степень влияния муниципалитета на тариф по водоснабжению — добыча воды, к примеру, в Северной Осетии происходит посредством давно устаревших электрических насосов, и все, что касается их обслуживания, все расходы закладываются в тариф. Единственный выход нашелся в проекте «Фаныкдон», и за счет самотечного водовода и перепада высот вода с гор идет на равнину, обеспечивая, таким образом, около десятка населенных пунктов, где живут около 110 тысяч человек. Если раньше затраты на один кубометр воды составляли 50–55 рублей, то сейчас не более девяти. Понятно, что пришло время менять тариф. Сработала целевая программа «Юг России», работали федеральные и республиканские деньги, а за местной властью остались внутренние сети, но это трудно назвать влиянием на тариф.
И что остается у муниципалитета в части воздействия на тарифы коммунальных услуг? Извините, но только мусор, да и здесь нестыковка, опять-таки требующая экспертного метода исследований и совершенно четких и обоснованных предложений по выходу из очевидного тупика. По 131-му закону за местной властью — сбор, транспортировка, хранение и переработка мусора. И если с двумя первыми позициями муниципалитет хоть как-то справляется, то с остальными дальше полигонов под открытым небом, где этот мусор просто хранится, дело не идет. А все потому, что бытовые отходы замкнули в одну технологическую цепь. И где тут бизнес, и на чем его делать, если говорить о самоокупаемости муниципальных предприятий, ответственных за чистоту территории? 

ЖКХ: кто должен был пригласить инвестора?

Замысел реформы ЖКХ состоял в том, что государство уходит из сферы ЖКХ, а это достаточно внушительный рынок, где объем 

услуг от одного до 1,5 триллиона рублей, а это десятая часть бюджета страны, что уже неплохо. Государство, уходя из сферы ЖКХ, освобождало место для частного капитала, рассчитывая на появление многочисленных структур, создание конкурентных условий, нацеленное на качество услуг и снижение их стоимости для населения. Все правильно, но кто-то ведь должен был пригласить бизнес в эту сферу? Местная власть, не имеющая никакого влияния на тарифы, на такую роль была непригодна, а региональные структуры были больше озабочены сведением бюджетного баланса между доходами и расходами. Сфера ЖКХ к середине 2000-х годов не была привлекательной для инвесторов — крайне мало нашлось желающих брать под свое крыло изношенные коммуникации и такой же жилой фонд, прекрасно понимая, что единственным источником доходов являются платежи населения. 
Жилищный кодекс, вступивший в силу, попал в настоящий временной переплет — еще не утихли страсти по монетизации льгот, местные органы власти только делали первые шаги по 131-му закону и лишь овладевали многочисленными полномочиями. А значительная часть населения, объявленная собственниками жилья, не сразу поняла, что кроме своих квартир на них еще свалилась собственность в виде общего имущества — подвалов, лестничных клеток, чердаков, лифтов, труб, у которых давно прошли сроки ремонтных работ по регламенту. Именно эти факторы превратились в непреодолимые барьеры для бизнеса. Частный капитал можно было пригласить в ЖКХ только на условиях создания государством режима наибольшего благоприятствования — за счет налоговых льгот и преференций, и если кто-то считает, что это вмешательство государства в важную сферу, то ошибается: режим благоприятствования в данном случае — это метод госрегулирования, потому как сфера ЖКХ охватывает все население. А что опять-таки у нас в итоге? Почти как у Ильфа и Петрова, где в «Золотом теленке» Остап Бендер, раздетый румынскими пограничниками, решил переквалифицироваться «в управдомы». Печально осознавать, что достаточно большое количество частных структур решило извлечь быструю прибыль из управления многоквартирными домами. И как только «шлюзы открылись» по всей территории России, малокомпетентные люди, а среди них были и откровенные жулики, ринулись туда, где еще недавно все, особенно имущество, было государственным. ЖКХ приобрело статус черной дыры благодаря таким людям. 
Сфера ЖКХ оказалась привлекательной для сиюминутных афер, но непривлекательной для долговременных вложений частного и, скажем прямо, социально ответственного капитала. Парадокс? Нет — реальность, основанная на том, что тогда, десять лет назад, не было желания или умения заниматься прогнозами и думать о худших вариантах. Плохо всегда получается, а чтобы было хорошо — думать надо, а еще больше — работать!
Как бывшие домоуправления, к примеру, в Северной Осетии переквалифицировались в управляющие компании? Очень просто — работники ходили по домам, уговаривали жильцов пойти под крыло теперь уже новой управляющей компании и мотивировали это тем, что дом может кто-то купить вместе с жильцами и управлять им как во времена крепостного права. И эта легенда, как ни странно, срабатывала — ведь из памяти не стерлась страшная реальность, связанная с шоковой терапией и приватизацией. 

Дело — труба!

За тепло, а именно за циркуляцию горячей воды в радиаторе, собственник жилья платит дважды. Первый раз — это за разогрев воды в котельной и ее доставку к дому. Второй раз — это за то, чтобы разогретая вода от стены дома дошла до его квартиры, где есть упомянутый радиатор. Согласно законам физики по трубам различных диаметров движется горячая вода, имеющая разброс по температуре. Налицо один товар, но потребитель платит за него дважды: сначала ресурсоснабжающей организации через тариф за теплоснабжение, а затем Управляющей компании через тариф за техническое обслуживание. Собственник жилья мерзнет только по одной причине — если у него вообще нет отопительных батарей. А если у него они есть, то все вопросы снимаются. Владикавказская семья платит за тепло 16 рублей с одного квадратного метра общей площади своей квартиры и почти 9 рублей за квадратный метр за техобслуживание. Оплачивая 25 рублей за квадрат, семья мерзнет, но одного виноватого нет — истину нужно искать между ресурсоснабжающей организацией и УК. Если между собой они не разберутся, семье предстоят походы в администрацию города или поселения, в прокуратуру и жилинспекцию. Не слишком ли обременены хлопотами люди, которые и закон соблюдают, и кровные деньги платят?
Напомню, что с советских времен котельная доводила тепло до стены дома, а оттуда до квартиры тепло поступало усилиями домоуправления, и все расходы по содержанию двух структур несло государство. Теперь государство из этой сферы ушло, но неэффективная система осталась, и настала пора ее ломать, исходя из очевидного факта — тот, кто произвел горячую воду и довел ее до потребителя, тот и должен брать деньги с потребителя. Все трубное хозяйство, запорная арматура, вентили и другие устройства должны быть в одних руках, а для этого нужно поменять нормативную базу. В каждом регионе достаточно специалистов в области финансов, экономики и теплотехники, чтобы просчитать стоимость всех химических и физических процессов, связанных с водой, и вывести обоснованный тариф. 
А теперь о воде. Условно вода берется из одного источника и после ее использования и окончательной очистки оказывается в другом источнике, который уж точно не должен негативно влиять на экологию — оставим в стороне идеальную мысль об оборотном водоснабжении, нам бы с обычным разобраться. Собственник жилья в условиях многоквартирного дома платит дважды: за воду, которая входит в дом, и за воду, уходящую в канализационную систему. И опять-таки следует повторить, что вода или ее смесь, а в любом случае это один товар, течет по трубам различных диаметров. Можно сколько угодно рассуждать об особенностях технологического процесса водоснабжения и водоотведения, но нельзя взимать с собственника жилья двойной оброк. Одним словом, проблема есть, и хотелось бы услышать выводы исследователей и экспертного сообщества о финансово-экономической состоятельности ныне действующей системы водоснабжения и водоотведения, а именно в части тарифов. 
Так что же делать? Есть планы генерального развития населенных пунктов, согласно которым велась застройка как в советские времена, так и в реформенные. Принцип формирования микрорайонов позволяет понять, как действовала система централизованного тепло- и водоснабжения. У каждой котельной обозначены минимальное и максимальное «плечо подачи» носителя, определено точное количество объектов социальной сферы, торговли, а также квартир, потребляющих тепловую энергию. Одним словом, проблем никаких, за цифровым материалом дело не станет — нужно только волю проявить и все привести в порядок, чтобы торжествовала формула: деньги — товар. 
Несколько иная ситуация наблюдается с газоснабжением и электроснабжением — здесь принимать решения непросто, потому как на первый план выходят аспекты безопасности. А вот с водой в системе ЖКХ, независимо от ее химического состава и температуры, нужно детально разбираться. 

Бизнес против социалки?

Развитию бизнеса мешать нельзя, и, по сути дела, в Жилищном кодексе есть норма, которая позволяет создавать для бизнеса неплохие условия за счет перевода жилых помещений в нежилые. Но в современных условиях на такую практику следует взглянуть и под другим углом. 
Дело в том, что при переводе жилых помещений в нежилые сокращается обеспеченность жильем граждан республики, а это достаточно важный показатель для оценки эффективности власти. А если учесть тот факт, что переводу подлежат помещения первых этажей многоквартирных домов, то одновременно сокращается уровень комфортности жилья. Ведь во Владикавказе, где еще хватает так называемых общих дворов, процент комфортности жилья не такой высокий. Обеспеченность жильем в размере от 27 до 28 квадратных метров в открытом доступе есть, но параметр комфортности открытым не назвать.
Далее другой, не менее существенный фактор — это реализация программы переселения граждан из аварийного жилого фонда, которая находится под пристальным вниманием первых лиц государства и активистов ОНФ. В республике поставлена задача до 1 сентября 2017 года переселить из аварийного фонда 286 семей, или 762 человека, и, таким образом, будут ликвидированы 13 100 квадратных метров аварийного жилого фонда. Но вместе с тем, согласно данным республиканского бизнес-омбудсмена, от 400 до 500 предпринимателей не могут найти общих точек соприкосновения с местной властью, чтобы перевести жилые помещения в нежилые. При оптимистичном сценарии развития событий бизнесмены все же добьются своего, в том числе решат вопросы через суд, но опять-таки до 1 сентября 2017 года республика может не досчитаться около 200 жилых помещений. Одной рукой строим новое жилье, а другой переводим имеющееся в то, где никто и жить не будет. 
Но это только за год и девять месяцев, а программа переселения начала-то набирать обороты после майских 2012 года указов Президента России. Смысл вкладывать государственные деньги, если из-за интересов бизнеса площадь вполне приличного жилого фонда сокращается? Чем не тема для анализа и выводов? 

P. S. Безусловно, возникает вопрос: за чей счет должны работать экспертные группы? Ответ на поверхности — за счет средств государства, а точнее, за счет средств Федерального фонда содействия реформированию ЖКХ. Для группы из пяти-шести человек, которым нужно платить только зарплату за независимую и добротную аналитику, хватило бы расчета из средней заработной платы по экономике. В Северной Осетии этот показатель немногим более 20 тысяч рублей, и общий фонд вместе с отчислениями достиг бы не более двух миллионов рублей в год. Сумма не столь обременительна с точки зрения российского бюджета, а вот выводы могли серьезно изменить ситуацию в столь сложном ЖКХ и упредить появление стратегических промахов. Впрочем, не все потеряно. Главное — действовать, где-то и волю проявлять, и не бояться ломки стереотипов.


Дзамболат КУНДУХОВ

Категория: Экономика | Просмотров: 331 | Добавил: Admin | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: